ВОЛЬФСОН Светослав Исаакович. Часть 2

— Когда стало ясно, что Ваше призвание – научная деятельность?
— Когда из-за зрения запретили играть в футбол. Мне ничего не оставалось, как ею заняться… Я заканчивал кафедру синтетического каучука (СК), и в это время стал актуальным вопрос подготовки специалистов по переработке каучуков в изделия. Пётр Анатольевич Кирпичников на базе кафедры открыл курс, который назывался «Технология резины». И меня решили сделать резинщиком, даже отправили в Днепропетровск на шинный завод делать диплом. При этом начальнику центральной заводской лаборатории Г.И. Левиту, не сообщили о том, что я вообще ноль в резине. Никогда не забуду, как он на меня посмотрел, когда глянул на мою рецептуру: «Ты откуда? Что заканчиваешь? Резину?» Я: «Нет, СК». Он: «Иди в библиотеку, читай книжки». И я стал читать, и самому стало смешно от того, что написал. Эту рецептуру потом долго хранил и, кстати, сделал хороший диплом по вулканизации каучуков тиоколами. За работу получил диплом первой степени на Всесоюзной конференции. Это были первые разработки в данной области, результаты опубликовали и на них до сих пор ссылаются.

— Как стали заниматься реологией полимеров?
— С профессором Фаатом Асадулловичем Гарифуллиным. Тогда никто не понимал, что это, и Кирпичников предложил пойти в аспирантуру к Гарифуллину, заниматься каким-то «мутным течением». Фаат Асадуллович был очень талантлив – будучи доцентом, окончил вечернее отделение мехмата КГУ (Казанский государственный университет). При этом хорошо пел, играл на гармошке, знал много стихов, был чемпионом СССР по гиревому спорту… Он и мне посоветовал поступить на вечернее отделение мехмата КГУ, чтобы серьезно заниматься реологией полимеров.

— Стал наставником?
— Да. Помню, у него был девиз, который очень нравился: «Почему не я?». А еще у него на каждый день был план.
В принципе, я считаю, что у меня было два учителя – П.А. Кирпичников и Ф.А. Гарифуллин. Пётр Анатольевич тоже был уникальной личностью – ученый, организатор, руководитель с большой буквы. И человек замечательный. С чувством юмора. С ним можно было пошутить.

— Возвращаясь к разговору о работе: как выстаивали отношения с промышленным сектором?
— Ездили на заводы, договаривались. Принцип такой: сначала в тебя не верят, десять раза выгоняют, а потом делают, как ты предложил. Нужно чтобы в тебя поверили. И в нас поверили – на заводах, в министерствах. А затем стали давать деньги на покупку современного оборудования для исследований.

— Какие из проектов считаете наиболее удачными?
— Конечно, ДТЭП. Это новый класс полимерных композиционных материалов, которые сочетают свойства резин при эксплуатации и пластиков при переработке. В Советском союзе их не производили. На совещании у Министра Лемаева Кирпичникову дали поручение разработать ДТЭП на базе отечественных полимеров. В 2004 году мы, впервые в России, на Казанском заводе «КВАРТ» организовали промышленное производство ДТЭП под названием «Квартопрен». За эту работу я, совместно с сотрудниками ЗАО «КВАРТ», был удостоен звания Лауреата Государственной премии РТ в области науки и техники.

— Какое чувство испытали, получив столь высокую награду?
— Честно сказать, даже не помню... Странное дело, да? Понимаю, что это не только моя заслуга, – работа коллектива. Совместно с заводом, с «Татнефтехиминвест-холдинг». Результат общего труда. Только теоретики могут работать в одиночку, мы – нет. Если нет единомышленников, ничего полезного сделать не получится.

— Когда и где впервые произошло внедрение ваших разработок?
— На Казанском заводе РТИ (резинотехнических изделий) в 1987 году. Тогда при производстве в РЖД тормозных рукавов мы заменили натуральный каучук на синтетический аналог изопреновый СКИ. После замены все заводы РТИ в СССР, выпускающие тормозные рукава, перешли на данную рецептуру. Далее последовали внедрения на «Нижнекамскнефтехим», «Нижнекамскшина», «Казанский завод синтетического каучука», ГК «Техполмер» – город Красноярск, в Лисичанске…

— А из «свежих» примеров есть что-то?
— Цветная каучуковая крошка для детских и спортивных площадок. Ее разрабатывали в рамках программы импортозамещения, и сейчас, совместно с ООО «Сейфтиплей», в Москве организовано производство продукта со свойствами, не уступающими английскому аналогу.

— Расскажите о сотрудничестве с Германией.
— С немцами работали ещё в советское время, с фирмами Krauss Maffei, Berstorff. В Хемницком университете есть кафедра, которая называлась «Легконструкционные полимерные материалы», с ней много сотрудничали. А мой аспирант даже делал там диссертацию. Когда я был в Германии, договорился с ректором о создании на базе нашей кафедры научно-образовательного центра. Подписали соглашение: КНИТУ – Хемницкий университет – KraussMaffei, и на безвозмездной основе нам поставили самое современное оборудование. Все научные работы, связанные с композиционными материалами, стали делать с его использованием, разработки внедряли в производство. Так отработали режимы и рецептуры изготовления стекло- и углепластиков на основе волокон производства Алабуги. На основании наших результатов получались материалы с эксплуатационными характеристиками не хуже импортных, а по некоторым показателям даже лучше. Немцы сами удивились. Мы бы и дальше сотрудничали, но в 2022 году им запретили работать с российскими вузами…

— Кого из учеников можете назвать преемником?
— У меня много хороших учеников. Все работают по специальности в России и за рубежом. Преемником могу назвать почти каждого. Кто-то связал жизнь с вузом, трудится в КНИТУ. Под моим руководством защитилось 30 кандидатских диссертаций и 3 докторских. Кирпичников всегда говорил: «Настоящий ученый тот, у кого ученики превзошли учителя». А еще я горжусь тем, что ректор нашего университета, Юрий Михайлович Казаков, также является моим учеником.

— В семье кто-то пошел по Вашим стопам?
— Сын Илья. Он окончил КХТИ, диплом защищал по кровельным материалам из термоэластопластов. Еще студеном начал подрабатывать на стройке, и я его называю «лучший строитель среди химиков и лучший химик среди строителей».

— Чему учите внуков?
— Всегда говорю: если берёшься за что-то, нужно доделать до конца, чтобы потом не было стыдно.

— Как справляетесь с трудностями?
— По молодости садился за фортепьяно и играл – потихоньку отпускало. Например, если «Спартак» проигрывал, все знали, что со мной в этот день общаться не надо. Я уходил на улицу и гулял, чтоб выругаться, прокричаться. Когда уже сам не играл – слушал классику. У нас были хорошие пластинки, на которых сохранились записи классической музыки – Рахманинов, Чайковский, Бетховен, Шопен…

— А что читаете?
— Недавно прочёл книгу «Последняя лекция» профессора информатики Рэнди Пауша... Ему было 42 года, когда он узнал, что у него онкология и осталось жить не больше двух месяцев. Тогда Пауш решил прочитать свою последнюю лекцию. Это рассказ о том, как надо жить, ценить каждое мгновение, трепетно относиться к детским мечтам, как быть счастливым.

— Три главных принципа Вашего пути?
— Не делать подлости людям. Если сомневаешься: получится – не получится, лучше не браться за это, но, если уж взялся – довести до конца. Делать хорошо, чтобы потом не было стыдно.

Автор материала: Елена Пенина

Фото: www.business-gazeta.ru.