ВОЛЬФСОН Светослав Исаакович. Часть 1

Мы встретились с д. т. н., заведующим кафедрой «Химия и технология переработки эластомеров» КНИТУ Светославом Исааковичем Вольфсоном, чтобы поболтать «о жизни»: узнать, как прошло его детство и юность, какое наследие, доставшееся от родителей, он считает главным, и почему именно полимеры стали его судьбой.

— Вы родились сразу после Великой Отечественной войны. Какое самое яркое воспоминание из детства?
— Когда меня папа первый раз повёл на футбол. Это было на стадионе «Динамо» в Москве, и мне было лет пять. Играл «Спартак» с ленинградским «Зенитом». С тех пор я стал болеть за «Спартак». Помню, приходишь со школы, делаешь сразу уроки и – во двор. До ночи. Футбол. Зимой – хоккей. Еще, конечно, ходил в музыкальную школу.

— О чем мечтали в те годы?
— Хотел за «Спартак» играть. Я же с пяти лет за этот клуб болею, сам в футбол играл очень хорошо – взрослые ребята брали в команду. Но, когда зрение испортилось, моя карьера футболиста закончилась.

— Считаете ли свое детство счастливым?
— Я родился счастливым человеком. У меня замечательные родители, поэтому и детство было шикарным – меня понимали, никто ничего не принуждал делать. Со мной много времени проводил отец. Он работал на заводе, пропадал там, но, когда мы общались, он со мной разговаривал как со взрослым. Всегда рассказывал о своих делах, поэтому уже с детства я твёрдо представлял, куда пойду учиться и работать. Слова «бензин, керосин, крекинг» были хорошо известны всегда.

— Отец, как и Вы, увлекался футболом?
— Скорее волейболом и брал меня на игры. Вообще везде водил с собой, в том числе, на концерты симфонического оркестра. Туда, кстати, детей до шестнадцати лет не пускали, но папа меня как-то проводил всё время.

— А как воспитывал?
— За всю жизнь пальцем меня ни разу не тронул. Самое страшное – когда переставал со мной разговаривать. А вот мама действовала по-другому –никогда не сюсюкалась ни со мной, ни потом с внуками, но ее, при этом, все любили, все ходили за ней, даже домашние животные – собаки, кошки, куры...

— Расскажите о родителях ещё.
— Отец, Исаак Соломонович, окончил московский нефтяной институт им. Губкина с отличием в июне 1941 года, стал специалистом в нефтяной и газовой промышленности. Его оставляли в Москве, но он захотел поехать в Комсомольск-на-Амуре, где как раз запускали новый нефтехимический завод. В это время как раз началась война, и он, узнав, что в Херсоне его сестру и родителей убили немцы, пошел на фронт добровольцем. Воевал под Москвой – сначала в лыжном истребительном батальоне, потом был ранен и попал в госпиталь. Там изучили его личное дело и выяснили, что по образованию он – дипломированный нефтехимик, поэтому перевели в танковые войска, где отец организовывал снабжение топливом. За воинские заслуги получил боевой орден. Воевать закончил в Берлине.

— А мама, Вера Иосифовна?
— Тоже прошла всю войну – работала медсестрой в медсанбате, в госпитале ассистировала военным хирургам. Кстати, с отцом они познакомились незадолго до Победы, а свадьба состоялась 9 мая в Берлине. В скором времени появился я, но меня оставлять не с кем было – ни бабушек, ни дедушек не было, поэтому мама уже не работала, со мной была. Но поскольку она была медиком, всегда говорила: «Я сама знаю, что надо делать и как лечить». Да и весь дом приходил к ней, просили: «Верочка, помоги». Она делала уколы, помогала соседям. Помню, что мама всю жизнь курила, еще с фронта – так она снимала стресс, всегда «Беломорканал». А батя, когда инфаркт получил, и ему запретили, бросил. А мама так и продолжала…

— Какое мамино блюдо самое любимое?
— Торт «Фантазия». Потом моя жена стала печь такой же. И до сих пор сын с внуками просят испечь этот торт на все праздники.

— А когда состоялся переезд семьи в Москву?
— Сразу после войны. Папа тогда начал работать начальником цеха на нефтеперерабатывающем заводе (НПЗ) в Люберцах, но в 1953 году переехали в Уфу, где нужно было запускать новый НПЗ. Строители построили завод, а приезжие специалисты – «пускачи» – запускали его, затем передавали штатному персоналу. Отец принял у «пускачей» цех за цехом весь завод. Между прочим, в одном из цехов запускалась первая в Союзе технология гидрокрекинга, с помощью которой из бензола получают толуол, а из него – тринитротолуол. На запуск съехалось самое высокое начальство. «Пускачи» записали за строителями 20 замечаний и сказали, что пока замечания не устранят, цех запускать не будут. Министр спросил у отца: «Сможете запустить?», тот от ответил: «Смогу, если мне мешать не будете».
Были и другие интересные «запуски». Например, в 1957 году в Китайском Ланьчжоу построили первый НПЗ, и министр попросил отца набрать команду, чтобы запустить производство. С работой справились в рекордные три месяца. Отец вручил Мао Цзэдуну первый китайский авиационный бензин, а тот ему – орден. Кстати, зарплата тогда у отца была больше, чем у самого Мао: у того оклад был 500 юаней, у отца – 550.

— А какие семейные традиции остались в памяти?
— Как мама с папой танцевали. Они на конкурсах брали призы. Батя научился этому искусству во время учёбы в нефтяном институте. Помню, что по праздникам мои друзья собирались у нас дома, и мама с папой учили нас танцевать, а ребят папа еще учил играть в преферанс.

— Какой отцовский наказ пронесли через всю жизнь?
— Когда отцу было 42 года, он получил первый инфаркт. Как раз тогда был в Китае и написал мне письмо, в котором прощался. Тогда он дал много напутствий, например, писал: «Старайся поступать так, чтобы тебе потом никогда не было стыдно», «Не спеши с решением и действием. Обдумай раньше хорошо».

— Химию полюбили со школы?
— В принципе, да. Я же с детства знал, куда пойду, и кем буду – хотел учиться так, чтобы отца не подвести. Семь классов окончил в Уфе и поступил в техникум. Потом переехали в Казань – отца пригласили в Татарский нефтяной научно-исследовательский институт, сейчас – «ТатНИПИнефть», возглавить отдел углеводородного сырья. Вскоре на базе отдела отец создал Всесоюзный научно-исследовательский институт углеводородного сырья, где стал первым руководителем. Так вот, в Казани была другая система – в техникум поступали после восьмого класса, и когда мы приехали, я оказался на год младше всех – пришлось догонять.

— Помните ли своих учителей и товарищей?
— Помню всех преподавателей и одногруппников с техникума. Это все мои друзья по жизни. С первого курса – с 1960-го года – и до сих пор дружим. Уже более 60 лет.

— Не было колебаний при выборе вуза?
— Для меня было очевидно, куда именно я пойду учиться – в КХТИ (Казанский химико-технологический институт им. С.М. Кирова) – в настоящее время КНИТУ. Направление подготовки выбрал «Технология синтетического каучука». Кстати, когда поступал, отец, который в то время ещё был председателем ГЭК на защитах у выпускников нефтяного факультета, сразу посоветовал: «Иди на кафедру Кирпичникова».

— Что-то интересное запомнилось из студенческой жизни?
— Помню однажды я единственный из одиннадцати групп написал на пятёрку контрольную по неорганической химии, которую вел профессор Р.С. Сайфуллин. А еще был первым капитаном КВН в институте, потом лет пять – ведущим КВН. Ну и, конечно, играл в футбол за сборную института. Если бы не очки, точно стал бы футболистом!

— А подработки? Студотряды?
— Подрабатывать приходилось нечасто, я же считался обеспеченным, и мне даже стипендию не давали, хоть я и учился на пятерки и четверки. Только изредка, вместе с одногруппниками, по воскресеньям разгружали вагоны. Но на целину, как многие в те годы, никогда не ездил.

Продолжение интервью читайте во второй части.

Фото: www.business-gazeta.ru.